Как в кино

"Литературная газета" и журнал "Читаем вместе" представляют книгу Ваграма Кеворкова "Теория вероятности"
В предисловии Нина Краснова пишет: "Когда читаешь книги Ваграма Кеворкова, кажется, что ты смотришь большой художественный фильм, в котором каждый новый рассказ - это новая серия фильма о советской и постсоветской эпохе, новый кусок жизни. И все там настоящее - и люди, и природа, и пейзажи, и дома с их интерьерами и антуражем. Вся проза Ваграма Кеворкова насыщена приметами времени, сквозь которое, как сквозь огонь и воду, проходят его герои". И в этом трудно с ней не согласиться, поскольку кинематографичность действительно является отличительной чертой прозы Кеворкова. Возможно, так происходит потому, что он не только писатель, но и режиссер-постановщик, создатель многих телеспектаклей, фильмов и телевизионных передач.
Кеворков большое внимание уделяет деталям, композиции, мастерски выписывает сюжет, подчас оригинально разворачивает его в самом неожиданном месте. И выходит у него это вполне органично, как дыхание. Слова льются одно за другим, составляя в итоге очередную историю, в правдивость которой не можешь не верить. Это очень ценное качество, когда простые и незамысловатые истории, не перегруженные метафорами и сложными образами, совсем не кажутся легковесными, а напротив - глубокими, преисполненными смысла и лиризма. Этим и отличается хорошая проза от посредственной, которая может быть написана по всем правилам, по всем канонам, но не тронет читателя и не заинтересует, не всколыхнет в нем чувство.
Рассказы Кеворкова о разном. Некоторые его тексты трудно читать, ибо подступает комок к горлу. Таков рассказ "Чумотары" - о лагерной жизни. И хотя, казалось бы, после Солженицына или Шаламова нас трудно чем-то удивить, автору это удается. Какой-то особой интонацией, какими-то едва заметными штришками он рисует картину ужасающего быта, в который погружаешься по мере чтения, испытывая нарастающее желание поскорее выбраться из этого ада. Впрочем, это скорее исключение. Большинство рассказов Кеворкова - добрые, светлые, повествующие о детстве, молодости, теплых воспоминаниях и грезах, как, например, "Алена".
Или рассказ "Орел" - совсем небольшой, в котором повествуется о предприимчивом пернатом хищнике, воровавшим кур с колхозной птицефермы, а затем "пасшим" их в степи, употребляя в пищу лишь самых строптивых, норовивших вернуться домой. Впрочем, рассказ этот скорее о старичке-фермере из Вирджинии, с какой-то стати посетившем наш колхоз. Или о нашем многострадальном колхозе, бедно выглядящим по сравнению с фермерским хозяйством за океаном. В общем, это нужно читать. Смаковать истории, размышлять над ними и мысленно говорить "спасибо" автору, подарившему нам столько приятных минут.

                                                                                                                                                             Анастасия Ермакова

ЯВЬ ЯВЛЕНИЯ


На снимке: Феликс Антипов, Юрий Кувалдин, Ваграм Кеворков, Нина Краснова, Андрей Яхонтов.

Любимое мосто для моих уединённых размышлений - природа. Она для меня самый мощный символ жизни. Леса, поля, реки, озера, горы, моря, океаны - во всём напряжённое биение жизни. Природу мы переносим в наш быт. В небе летают дельфины, похожие на самолёты. И я явлен в мир как явление природы.

Ваграм КЕВОРКОВ

ЧТО ЛУЧШЕ


Рассказ или эссе. Что лучше? Что тебе ближе? И можно ли это объединить? Будет ли это новым жанром? Или всё-таки так и останется - рассказ или эссе.

Ваграм КЕВОРКОВ

ПАРАЛЛЕЛИ" - художник Александр Трифонов и скульптор Василиса Липатова

Оригинал взят у kuvaldinur в Юрий Кувалдин "ПАРАЛЛЕЛИ" - художник Александр Трифонов и скульптор Василиса Липатова

Юрий Кувалдин

«ПАРАЛЛЕЛИ» В "ОТКРЫТОМ КЛУБЕ"
на Спиридоновке
2-7 июля 2015 года



Художник Александр Трифонов, директор галереи "Открытый клуб" Вадим Гинзбург, директор галереи "На Чистых прудах" Валерий Новиков, скульптор Василиса Липатова открывают выставку "Параллели" 2 июля 2015 года.

В искусстве нужен Феллини, то есть свободная от всяческих штампов и предрассудков мысль! Так работают скульптор Василиса Липатова и художник Александр Трифонов. Они не занимаются копированием действительности, для этого есть фотоаппарат и ремесленники, а создают сплошные авангардные экспромты своих видений, воплощенных в знаковых образах.


Открытие выставки "Параллели" художника Александра Трифонова и скульптора Василисы Липатовой.

Человек рожден для искусства, как птица для полёта. Они создают свою вселенную, после того, как Малевич в 1913 года поставил точку своим квадратом на старом искусстве копировщиков природы, не ими созданной, и открыл эру авангардного искусства, то есть создания художниками новой, другой реальности.


Василиса Липатова рифмуется с Александром Трифоновым, как возглвшвл Осип Мандельштам: "Скажи мне, чертёжник пустыни, сыпучих песков геометр, ужели безудержность линий сильнее, чем дующий ветр?"

Глядя на авангардные великолепные работы Василисы Липатовой и Александра Трифонов я разовью мысль о том, что художник - это не социальная функция. Многие, выбирая профессию, включают себя сразу в социум, определяют свои параметры, рамки, в которые они себя ставят, или, как пел Высоцкий, попадают в колею, по которой они, как трамвай, катят всю жизнь и безвестными исчезают. Художник выходит вообще из социума. И это не профессия, это миссия, или служение, вот так, примерно, скажу высоким стилем.


Писатель и драматург Андрей Яхонтов неизменный посетитель всех выставок художника Александра Трифонова.

Художник Александр Трифонов и скульптор Василиса Липатова объетивируют свою душу, создают её вне себя на холстах и в объемных фигурах. Иногда из крутого замеса получаются воздушные создания, сами себя возносящие над мнимыми ценностями времени, сплошь состоящего из безвременья временных людей. Помимо всего прочего, люди отличаются друг от друга заряженностью энергией. Никто не хочет вычесть себя из происходящего, находясь в состоянии гипнотического сна собственной вечности, замыкающего всю предшествующую историю на себе, как центральной точке мира, даже как на венце мироздания. Художники выходят из своего времени своими созданиями, становясь в один ряд с Босхом и Кандинским.


Космическое облако Василисы Липатовой.

Выставка «Параллели» скульптора Василисы Липатовой и художника Александра Трифонова натолкнула меня на извечную проблему выбора пути. Ты хочешь быть художником? Бери глину и лепи, бери холст и рисуй! Нет, он не садится, а начинает говорить о том, что он, конечно, будет лепить и рисовать, но прежде он хорошенько обдумает, что он будет лепить или рисовать, и значительно лучше признанных мастеров это будет делать. Создай свои произведения и можешь удаляться. Художник - это не говорящее тело, а холсты и фигуры. После того, как я сказал, что человек становится тем, кем хочет стать, я выскажу мысль о том, что художник - это не социальная функция, а совершенно автономное существование в одиноком создании своей вселенной. Для того чтобы что-то сотворить, нужно просто начать творить, постоянно развивая мастерство, не останавливаясь перед препятствиями, а преодолевая их. Ибо гений тот, кто постоянно преодолевает препятствия. Василиса Липатова и Александр Трифонов умеют их преодолевать.


Лиза Трифонова с ясельного возраста посещает выставки своего отца художника Александра Трифонова.

Александр Трифонов и Василиса Липатова параллельно нащупали тему, которая в искусстве очень важна: не останавливаться перед препятствиями. То есть, осуществляется тот, кто умеет преодолевать препятствия, не опускает руки от неудач, как бы компенсирует, доказывает, что их стиль, их художественный мир будет жить вне зависимости от чьих-то мнений, завоюет своё пространство в мировом искусстве.Только высокая планка требований к оригинальности, к своему единственному лицу делает человека художником.


Режиссер и писатель Ваграм Кеворков под Россией художника Александра Трифонова.

В искусстве важна, как в медицине, дозировка. Чехов выписывал рецепты, и мечтал о новых формах. Нужны новые формы! И вот они – новые формы – перед нами. Александр Трифонов и Василиса Липатова. Дозировка, иначе - рецептуализм выставки «Параллели» с наглядной глубиной и объективностью раскрывают содержание самого этого термина. Вкус, дозировка, как в фармацевтике, - и есть художественный рецепт, не передать, и недодать. Рецептуализм разрабатывался гением прозы Венедиктом Ерофеевым. Детальную философскую модификацию получил в трудах поэта Славы Лёна. Воплощен в литературное художественное пространство писателем Юрием Кувалдиным. В изобразительном искусстве стал художественным методом художника Александра Трифонова. Попасть в точку, чтобы, по словам гения рецепта писателя Антона Чехова, оставался в подтексте простор для самостоятельного творчества читателя, зрителя. Василиса Липатова и Александр Трифонов блестяще владеют рецептурой формы и изображения. Иногда двумя тремя фигурами передают целую философскую концепцию.


Параллельное пространство выставки скульптора василисы Липатовой и художника Александра Трифонова.

Недавно я писал о том, что всему придать портретное сходство, значит, упростить мысль. Внешний облик человека ничего не говорит о его вечном, не умирающем свойстве - о его душе.

Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет.
Но поражен бывает мельком свет
Ее лица необщим выраженьем...
(Из «Музы» Евгения Баратынского, 1821)

Вот! Речь не о женщине, а о музе, о поэзии, о Слове! Рисовать похоже - это не говорить ничего. Тогда и появился авангард, убравший тела и лица со своих полотен, как бы говоря этим, что является искусством для немногих, для тех, кто живёт в духе, в тексте, в слове, соединяющихся в мысли. Для похожести есть телекамера, фотоаппарат. Для лица необщего выраженья - «Черный квадрат» Малевича. Вот о чём я думал на выставке Александра Трифонова и Василисы Липатовой в «Открытом клубе», современной прекрасной камерной галерее.


Юрий Кувалдин и Ирина Разумовская.

В большом искусстве всегда должна быть тайна, некий подтекст, который раскрывает душу зрителя. Работы Василисы Липатовой и Александра Трифонова полны подтекста, асоциативного ряда, выводящего на новые высоты человеческого духа.


Параллельные диалоги.

В каждой новой вещи истинный художник, коими являются Александр Трифонов и Василиса Липатова, стремится к постоянному восхождению по ступеням мастерства. То есть очень серьезно работают над формой. Вообще, в стиле художника есть оптический обман для зрителя. Простота достигается через сложность. Вот на таких парадоксах зиждется работа над формой.

Жизнь - без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами - сумрак неминучий,
Иль ясность божьего лица.
Но ты, художник, твердо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить все, что видишь ты.
Твой взгляд - да будет тверд и ясен.
Сотри случайные черты -
И ты увидишь: мир прекрасен.
(Александр Блок "Возмездие")

Реальность бесследно исчезает с лица земли, произведение истинного мастера остается. Реальность мне всегда представлялась нереальной. Нам, приученным к искусству-отражению, пора переучиваться: искусство - не отражение, а создание своего, доселе не бывшего мира, углубление, достигаемое отстранением, уходом, изоляцией, сосредоточением, отказом, экзистированием. Не от мира к сознанию - от сознания в недра мира. Не изображение вещей - живописание идей.


Писатель Юрий Кувалдин и директор Галереи "На Чистых прудах" Валерий Новиков.

Александр Трифонов и Василиса Липатова ориентируются на великое искусство авангарда. Вообще, великое искусство малочувствительно к времени, почти не ведая эволюции. Вместе с тем я-то знаю, что классика происходит от модернизма. Малевич - величайший модернист нового времени. Великое искусство не может не быть модернистским, ибо творчество не терпит повторения, каждое поколение прочитывает Книгу по-новому, слышит свой зов Бытия. К искусству вполне применим принцип пролиферации, нового зрения, неведомой перспективы: новую литературу нельзя скопировать со старой. Самое важное в творце - новое слово: в этом - все. Укорененность и абсолютная новизна - два лика модернизма. Гений - катаклизм, уготованный культурой. Сама же культура, как жизнь, - океан альтернатив, конкурирующих и обогащающих друг друга.


Андрей Яхонтов у окна, Дмитрий Плотников идёт, спиной стоят Юрий Кувалдин и Валерий Новиков.

По собственному писательскому опыту знаю, что святое искусство находится в абсолютной зависимости от божественной мудрости. В знаках, которые оно представляет нашим глазам, проявляется нечто бесконечно превосходящее все наше человеческое искусство, сама божественная Истина - сокровище света. Я легко перехожу от буквы к камню, от Канта - к небу, от звезды - к почве.


Александр Трифонов, Татьяна Трифонова и маленькая Елизавета Александровна Трифонова, главный ценитель искусства.

Полноценное восприятие художественного произведения не исчерпывается его пониманием. Оно представляет собой сложный процесс, который непременно включает возникновение того или иного отношения, как к самому произведению, так и к той действительности, которая окружает зрителя. Вот здесь и возникают трансцендентные параллели.


Татьяна Трифонова, Лиза Трифонова на руках у дедушки Юрия Кувалдина, Александр Трифонов на выставке "Паралелли" в "Открытом клубе" на Спиридоновке 2 июля 2015 года.
Фото Дмитрия Плотникова (выдающегося художника).

Василиса Липатова и Александр Трифонов преодолевают время в своем художественном творчестве. Их душа запечатлевается в их созданиях. Все эти формы представляют собой формы борьбы со временем. Художественное время стремится выключить произведение искусства из реального времени, создать свое время, не зависимое от реального. Художник ведёт борьбу за то, чтобы создать в метафизической программе, то есть в Боге, свое собственное время - время совершающегося в его творениях. Произведение живет не только в собственном времени, но и в реальном времени. Время произведения всегда в некотором конфликте со временем современника. В целом это борьба за бессмертие художественного произведения, за преодоление реального времени.

"Наша улица” №188 (7) июль 2015

ИЗ МАКСИМИЛИАНА ВОЛОШИНА


Максимилиан Волошин

Из поэмы «Путями Каина»
(Трагедия материальной культуры)

***
Мир - лестница, по ступенЯм которой
Шел человек.
Мы осязаем то,
Что он оставил на своей дороге.
Животные и звезды - шлаки плоти,
Перегоревшей в творческом огне:
Все в свой черед служили человеку
Подножием,
каждая ступень
Была восстаньем творческого духа.

АВТОГРАФ ИГОРЯ СНЕГУРА


Игорь Снегур "Автограф геометра", х.м. 100х120. 2008.

Игорь Григорьевич Снегур родился 27 марта 1935 года в Москве. Учился в полиграфическом институте на факультете графики в 1960-64 гг. Участник первых выставок абстракционистов в Москве в студии Э.М. Белютина, 1958-60. Работал в кино, театре, книге, плакате.
Организатор известной группы «20 Московских художников», ежегодные выставки которой проходили на Малой Грузинской ул., 28 в Москве с 1978 по 1988 годы.
Учредитель первой частной галереи «Марс» в 1988 году,

А БЫЛО МНЕ ТОГДА 70 ЛЕТ


На снимке: Юрий Кувалдин и Ваграм Кеворков (2008)
Не успел оглянуться, как минуло семь лет с момента моего вечера к 70-летию в ЦДЛ. Но молодею душой и неустанно пишу.

Ваграм КЕВОРКОВ 

МОЙ ПЕРВЫЙ РАССКАЗ


Семи лет я втайне ото всех направился в детскую библиотеку, и попросил там дать мне какую-нибудь интересную книжку. Мне дали книжку, за два или три дня я прочитал её, и попросил новую. Мне дали "Приключения Гекльберри Финна". Я прочитал её взахлёб, и мне самому захотелось написать что-то подобное. Я взял карандаш и на полях газеты начал писать свой первый рассказ.

Ваграм КЕВОРКОВ

МИР ПРОЗЫ ВАГРАМА КЕВОРКОВА



По мере того, как я погружаюсь в неисчерпаемый художественный мир прозы, я вижу вокруг себя целую вселенную, которую прежде не замечал и которую нужно запомнить, зафиксировать, записать, и как только я начал писать, так стала восстанавливаться эта величественная вселенная. Она появлялась из ничего, из небытия, как в первый день творения: книги, небо, песни, земля, горы, цыгане, мать... Вселенная наполнялась, как будто я сам создавал ее из того, что знал, чувствовал, помнил, фантазировал, и вдруг, новое озарение залило всю его дальнейшую жизнь небывалой яркостью. Я увидел, что та вселенная, в которой я живу, создана мною самим, как и та вселенная, в которой живет каждый другой человек, создана им самим. В моей вселенной существует только то, что знаю и чувствую я, а о чем не догадываюсь и чего не могу себе представить, того и не существует вовсе. И, поняв это, я изумился божественной силе своего творения, изумился тем, что сумел создать планеты и звезды, казаков и добрые стада деревьев, звонкие ручьи и горы, и города, и птиц, и врагов своих, и мудрецов, и неугасимую лампаду человеческого духа. Я чувствовал себя величественным, как Бог, и таким же величественно-беспомощным: кого он мог судить, кому жаловаться, у кого просить или требовать, если все было создано им самим и все было только в нем: и горести его, и радости, и неволя, и свобода.

Ваграм КЕВОРКОВ